Рапорт Минского губернатора З.Я. Карнеева императору Павлу I о конфессиональной ситуации в Минской губернии (1797 г.)

20:15 Статьи

Захарий Яковлевич Карнеев (1747–1828) – государственный деятель, писатель, видный член масонского общества России, первый гражданский губернатор Минской губернии (1796–1806). По распоряжению императора Павла I в июне 1797 г. З.Я. Карнеев посетил 23 православных прихода, располагавшихся в семи уездах Минской губернии. Эти приходы перешли в православие из унии в 1795 г. на волне общего воссоединения униатов в конце царствование императрицы Екатерины II. Поводом для их посещения губернатором стало замеченное местными чиновниками колебание прихожан в православном вероисповедании. Цель инспекционной поездки состояла в том, чтобы на месте в общении с людьми разобраться в возникшей ситуации. 6 июля 1797 г. Карнеев подал императору рапорт, в котором представил свое видение возникших проблем и предложил способ их преодоления (Рапорт Минского губернатора Корнеева имп. Павлу о Православии в Минской губернии. 6 июля 1797 г. // Русский архив. – 1869. – Т. 12. – Стлб. 1559–1566).

Карнееву удалось выяснить, что при начале воссоединения униатов с православными, прихожане надеялись на то, что воссоединение будет общим, и они, во-первых, «не потеряют старинной между собою связи родства и знакомства», а, во-вторых, получат от государства «уменьшение всяких податей и работ», что без всяких оснований обещали им местные чиновники. Помимо этого, Карнеев нашел, что в некоторых случаях среди униатских прихожан не наблюдалось общего желания присоединиться к православию, а того желала небольшая группа, представители которой, не уведомляя других, записывали их православными. В результате «в одних приходах, по обращении, очень мало людей ходили в благочестивую церковь, a в других и совсем никто, равно и священных треб не принимали в течении двух лет и более». Пока строгого разграничения православных и униатов не было, бывшие униаты продолжали беспрепятственно обращаться за требами к униатским священникам, «иные сами давали младенцам святое крещение; a многие приняли римско-католическое исповедание веры, яко то в двух приходах Вилейского повету все жители вообще то учинили». Мнение Карнеева о недостатках воссоединении екатерининского времени подтверждается воспоминаниями Г. Добрынина (Добрынин, Г. Истинное повествование или жизнь Гавриила Добрынина, им самим писанная в Могилеве и в Витебске. 1752–1823: в 3 ч. / Г. Добрынин. – 2-е изд. – Санкт-Петербург : Печатня В.И. Головина, 1872. – 380 с.).

Согласно рапорту Карнеева православные священники в таких обстоятельствах часто оказывались в своих церквах в одиночестве, бедствовали, лишившись доходов от паствы. Это заставляло их принуждать прихожан ходить в церковь и принимать православные требы против их воли, а также жаловаться на прихожан и обвинять во всяких неблаговидных поступках соседних униатских священников «от чего множество заведено следствий, и народ большею частью безвинно подвержен истязанию».

Карнеев всю вину за сложившуюся неблагоприятную ситуацию возлагает на православное духовенство, поскольку считает, что к 1797 г. власти сумели полностью оградить воссоединенных от влияния униатского духовенства и помещиков-католиков. Это мнение выглядит странно. Как известно господствующее положение полонизма и католичества латинского обряда, а также экономическое благосостояние правящего класса западных губерний, состоявшего из католической шляхты, не было подорвано. В таких условиях защитить воссоединенных из унии людей было невозможно. Карнеев, будучи государственным функционером высокого ранга, не мог в этом отношении обманываться. Его мнение о виновности православного духовенства в проблемах воссоединенных можно объяснить тем обстоятельством, что он был видным масоном, поддерживавшим тесные связи с А.Ф. Лабзиным (Письма А.Ф. Лабзина к З.Я. Карнееву // Русский Архив. – 1892. – № 12. – С. 353–392). Для людей его круга, интересов и убеждений конфессиональная и этнокультурная политика императрицы Екатерины ІІ в приобретенных от Польши губерниях была неправильной, а потому он позволял себе критиковать ее и возводить вину за проблемы на православное духовенство. Тем более, что он знал о сложном отношении нового императора ко всем начинаниям своей матери и его симпатиям к католичеству.

З.Я. Карнеев видит три причины сложившейся неблагоприятной для православия ситуации.

Первая, состоит в слишком поспешном и неправильно организованном обращении униатов, когда чиновники не убеждались в общем желании крестьян перейти в православие, а православные священники-миссионеры не прилагали должных усилий для убеждения людей в истинности православной веры. Зачастую воссоединение состояло в том, что церкви объявлялись православными, и главное внимание присланными из Смоленской епархии православными священниками уделялось правильному исполнению непривычных белорусскому населению обрядов. При этом Карнеев подчеркивает, что простые униаты привыкли в церквах слушать поучения на польском языке, чего присланные православные священники из-за недостаточной образованности исполнить не могли, «чрез что совершенно сделались отвратительными народу».

Вторая причина, по мнению губернатора, заключается в отчуждении воссоединившихся с Православной Церковью и оставшихся униатами. Карнеев подчеркивает, что народ не имеет твердого «понятия о униатском исповедании веры, ни мало не противится и благочестивому; но тем токмо огорчен, что, по обращении церквей их из униатских в благочестивые, лишились они всех выгод, коими прежде пользовались, a именно перестали униатские священники из соседних приходов ходить к ним с крестами и образами, в храмовой и прочие праздники для процессии, от чего по местечкам и селам пресеклось стечение народа, убавились торги и ярмарки; лишились жители средств продавать свои продукты и покупать нужное; забавы и свидания с родными из других деревень прекратились, и они увидели себя вдруг аки осиротевшими и отчужденными от всякого сообщества: ибо, за строгим запрещением униатским попам давать требы прихожанам благочестивых церквей, не принимают их нигде в праздники и по другим селениям, но бегают и чуждаются».

Обособленное положение немногочисленных православных приходов среди множества униатских люди переживали тяжело. Поэтому некоторые из воссоединенных, не понимая разницы между православием и унией, желали, чтобы все сельские общины были одинаково либо униатскими, либо православными «дабы по прежнему иметь сношение со всеми беспрепятственное и пользоваться общими для жизни выгодами».

Третьи причина проблем видится Карнееву в том, что православные храмы находятся в упадке. Приходы из-за своей малочисленности не соответствуют своему статусу и не могут содержать свои церкви в надлежащем благолепии. Поскольку «нет и не было общей и доброй воли поселян к принятию благочестия, a большая часть держатся униатства, некоторые ж сделались римскокатоликами, то и остаются повсюду обращенные на благочестие церкви пусты, без всякого необходимого благолепия, так что священникам совершать богослужения не на чем».

Во всех исследованных православных приходах З.Я. Карнеев не обнаружил единодушной твердости прихожан в православии. В то же время он сообщает, что никто из верующих не стремится обратно в унию, но только люди желают восстановить вероисповедное единство со своими соседями и родственниками.

Это наблюдение подтолкнуло Карнеева к изучению настроений и пожеланий униатских священников. В разговорах с ними он выяснил, что они видят разницу между православием и унией в признании униатами Римского Папы главой Церкви и исповедании ими исхождения Святого Духа от Отца и Сына. В остальном опрошенные священники полагали, что православие и уния «в существе суть едино, и все богослужение производится по русским книгам грекокатолического исповедания».

Разузнав это, Карнеев спрашивал: «Для чёго ж, ведая основание вер сих в существе единым, не стараются они присоединиться к господствующей грекокатолической (т.е. православной – грекокафолической – А.Р.) вере, так как предки их по единому господствию римскокатолической веры сделались униатами, на что от многих ученых и хороших поведением попов, по некоторой беседе с ними, видел довольную преклонность и желание присоединиться, но останавливает их одна опасность духовного своего начальства, которое, удержав прочих униатами, может и их подвергнуть подобным обстоятельствам, в каких находятся 23-ть приходов, обращенных на благочестие».

Далее Карнеев предлагает проект не только исправления межконфессиональной ситуации, но и дальнейшего воссоединения униатов.

Он сообщает императору, что предложил Архиепископу Минскому и Волынскому Иову (Потемкину), чтобы тот распорядился не препятствовать православным прихожанам обращаться за совершением треб к униатским священникам, что и было исполнено. Тем самым, по мнению минского губернатора, снималось межконфессиональное напряжение. Затем он советовал местному епархиальному начальству обратить внимание на подбор православного духовенства. Нужно было отказаться от приглашения священников со стороны, а привлекать к приходскому служению лишь местных священнослужителей, владеющих польским языком и «искусных к научению народа».

Удивительно, что З.Я. Карнеев решал вопросы такого масштаба без обращения к руководству Православной Церкви, но его инициатива с позволением верующим обращаться за духовными требами к священнослужителям разных конфессий была направлена не только на успокоение межконфессиональной ситуации, но и на продолжение воссоединения униатов.

Дело в том, что такое разрешение вело к хаосу, когда невозможно было разобраться – к какой конфессии относятся люди, прихожанами какого храма – православного или униатского – они являются. Это было нарушение порядка, в исправлении которого были заинтересованы священники как Православной, так и Униатской Церквей. Поэтому вполне логичным представляется следующее предложение Карнеева, состоящее в том, чтобы для сохранения общего порядка обязать униатские приходы подчиняться Минскому архиепископу Иову в ведении метрических книг и составлении ведомостей наравне с православными приходами. Корнеев объяснял это нововведение тем, что униаты никогда прежде не заводили у себя правильный порядок метрических записей, а униатское начальство было слишком удалено и не могло следить за исполнением этой обязанности приходским духовенством. Минский губернатор полагал, что будет полезно подчинить архиепископу Иову униатов в ведении церковной документации, касающейся фиксирования актов гражданского состояния. Этим средством, пишет Карнеев, «сохранится сведение о соблюдении народом обязанности своей по совестному каждого исповеданию веры».

Далее Карнеев описывает последствия такого шага. По его мнению, тесное взаимодействие униатских священников с Минским православным епархиальным начальством может подтолкнуть униатов к сближению с православными и даже к переходу униатских священников в православие вместе со своими приходами. Карнеев считает такую надежду оправданной, т.к. отмечает тесную связь униатского духовенства, о котором он отзывается очень высоко, считая его высокообразованным, ведущим благочестивый образ жизни и деятельно наставляющим народ словом проповеди, и простого униатского народа, доверительные отношения между ними, так что народ «готов следовать за ними повсюду».

Таким ообразом, Карнеев считал главным обращение в православие униатских священников. Чтобы облегчить им присоединение к Православной Церкви, он советовал оставлять им латинское священническое одеяние и бритье бород. В церквах Карнееев советовал на первых порах ничего не менять, в частности не настаивать на восстановлении иконостасов «ибо перемена вещей сих великое имеет влияние на народ, который и могут и умеют держать они в повиновении».

Анализ рапорта З.Я. Карнеева открывает, что минский губернатор на основании лично собранной информации предлагал продолжить начатый в последние годы царствования императрицы Екатерины II воссоединение униатов, используя иерархический подход, т.е. не обращаясь к простым верующим, относясь терпимо к их привычкам и сложившимся церковным традициям. При этом он советовал организовать тесное соприкосновение православного священноначалия и униатского духовенства, а также не требовать перемены священниками своего внешнего вида. Все эти элементы присутствуют как в первом, так и во втором плане проекта, разработанного впоследствии митрополитом Иосифом (Семашко).

Рапорт минского губернатора сыграл значительную роль в конфессиональной политике в западных губерниях в правление императора Павла I. Во-первых, он повлиял на решение императора подчинить униатов власти латинского священноначалия; во-вторых, Павел I попытался, правда, безуспешно, реализовать содержащиеся в нем предложения продолжить воссоединение униатов (Галанов, М.М. Политика российского самодержавия и позиция Русской Православной Церкви в отношении католиков и униатов в годы царствования Павла I : дисс…. доктора наук : 07. 00. 02 / М.М. Галанов. – Санкт-Петербург, – 2014. – 536 с.). Однако, значение рапорта З.Я. Карнеева состоит в другом. Его текст стал известен Иосифу (Семашко) в начале 1828 г. Об этом свидетельствует «Записка об упразднении греко-униатских монастырей в Западной России», датированная 28 февраля 1828 г. и подготовленная в канцелярии министра народного просвещения А.С. Шишкова при участии прелата Иосифа. В этом документе мысли Карнеева кратко разбираются и критикуются (Записка об упразднение греко-униатских монастырей в Западной России 28 февраля 1828 года // Русская старина. – 1870. – Т.1. – С. 517–538. – С. 525). Они не легли в основание первого плана воссоединения униатов, разработанного в начале 1828 г. Однако, при составлении второго плана проекта воссоединения Семашко не просто учитывал, но использовал идеи З.Я. Карнеева, заключавшиеся в том, чтобы: 1) подчинить униатское духовенство руководству Православной Церкви с целью постепенного слияния униатских духовных лиц с православным клиром; 2) не требовать от греко-католических священнослужителей, склонных к православию, перемены их внешнего вида, чтобы облегчить для них переход в православие.

Таким образом, рапорт минского губернатора З.Я. Карнеева представляет собой чрезвычайно интересный и важный источник, иллюстрирующий сложность межконфессиональных отношений на приобретенных Российской империей от Речи Посполитой территориях. Помимо этого, он проливает свет на разработку конфессиональной политики России на белорусских землях в конце XVIII в. Наконец, идеи, высказанные З.Я. Карнеевым в значительной степени повлияли на подготовку общего воссоединения униатов с православными, совершившегося в 1839 г.

(Visited 196 times, 1 visits today)

Последнее изменение: 06.09.2020
закрыть