К вопросу об оригинальности проекта общего воссоединения белорусско-украинских униатов с православными (1828–1839). Часть 2.

05:51 Статьи

В конфессиональной истории белорусско-литовско-украинских земель имеются еще несколько проектов конфессиональных обращений значительного числа духовенства и больших масс верующих. Определяя степень самостоятельности проекта общего воссоединения, принадлежавшего митрополита Иосифа (Семашко), необходимо рассмотреть проекты перевода православных в унию православного архиепископа Львовского Иосифа (Шумлянского) и проект перевода униатов в православие архиепископа Херсонского и Славянского Евгения (Булгариса).


Проект львовского архиепископа Иосифа (Шумлянского) получил неплохое освещение в исторической науке, его изучение опирается на обширную источниковую базу. Жизнь и деятельность этого иерарха наиболее полно описаны в очерке Мирона «Иосиф Шумлянский, последний православный епископ львовский, и его «Метрика»», опубликованном в нескольких номерах «Киевской старины» за 1891 г. Архивные материалы, в которых содержится проект Шумлянского, напечатаны в «Сводной галицко-русской летописи», издававшейся во Львове униатским священником и знатоком славянских древностей А.С. Петрушевичем, а также в 1-й части 4-го тома «Архива Юго-Западной России».


В противоположность этому, церковно-историческая наука очень немного внимания уделила миссионерским планам архиепископа Евгения (Булгариса). Известен церковно-исторический и богословский трактат, принадлежащий перу этого владыки, который носит название «О лучшем воссоединения униатов с Православной Церковью». Это произведение было опубликовано в «Христианском чтении» за 1887 г. Однако до настоящего времени не известно ни об одной попытке его анализа.


Проект перевода львовских православных в унию, был разработан архиепископом Иосифом (Шумлянским), тайно принявшим католичество, в 1681 г. и реализован в полном объеме к 1708 г. Он осуществлялся в режиме строгой секретности и содержал в себе несколько пунктов, помочь исполнить которые должно было правительство Речи Посполитой. Проект состоял в следующем:

  • уравнять во всех правах униатское и католическое духовенство и подтвердить это уравнение сеймовой конституцией;
  • обеспечить греческому обряду богослужения такое же почитание, каким был окружен латинский обряд;
  • открыть в каждой епархии семинарию, после обучения в которых униатскому духовному юношеству предоставлялась возможность продолжать образование в латинских академиях и иезуитских коллегиумах;
  • назначить частые соборы и съезды униатского духовенства и игнорируя различия между православием и унией присутствие на съездах сделать обязательным для православного духовенства под страхом лишения должностей за неявку;
  • преследовать несогласных на унию административными мерами, лишать их должностей и судить по законам, относящимся к бунтовщикам;
  • употребить все усилия для обращения в унию православных дворян и наиболее видных лиц, состоявших в православных братствах, для чего допустить русское дворянство к должностям в трибуналах, а мещан в магистраты. При этом униатские епископы должны были получить места в Сенате.


Для вернейшего достижения поставленной цели Шумлянский требовал для себя полноты властных полномочий правящего архиерея, а также помощи себе со стороны панов-католиков, которые своими мерами должны были заставить священников ему повиноваться. Последнее известно из письма написанного Шумлянским к овручскому дворянству.


Рассмотрение проекта Шумлянского открывает, что он для перевода православных в унию требовал для себя помощи от правительства в осуществлении полноты своих властных полномочий правящего архиерея, а также поддержки себе со стороны панов-католиков, которые своими силами и средствами должны были заставить священников не выходить из-под власти их правящего архиерея, несмотря на его явную антиправославную деятельность. То есть Шумлянский опирался на светскую власть, представленную правительством Речи Посполитой на государственных землях и католическим дворянством в частных владениях. Также Шумлянский использовал иерархический принцип, делая упор на переориентацию духовенства и оставляя простой народ в стороне. В то же время он полагал принципиально важным употребить все усилия для обращения в унию православных дворян и наиболее видных лиц из мещан, состоявших в православных братствах. Несомненно, это было связано с тем, что Речь Посполитая для знати и представителей свободной части населения выступала в качестве правового государства.
Общий замысел Шумлянского, очевидно, заключался, с одной стороны, в том, чтобы сделать унию максимально привлекательной для православных, предоставив униатам множество льгот; с другой стороны, он основывался на возможно более тесном соединении православного и униатского духовенства, обеспеченного силой светской власти; с третьей стороны, Шумлянский рассчитывал на постепенное перерождение православного клира с помощью распространения среди католического богословского образования. Принцип был использован иерархический, метод – системный, все должно было совершиться в тайне и в течение продолжительного времени. Здесь можно увидеть некоторое подобие плану митрополита Иосифа (Семашко), однако различия тоже велики.


Принципиальным отличием является то, что прелат Иосиф: а) не требовал себе властных полномочий; б) не настаивал на использовании силы против своих оппонентов; в) не призывал российское правительство разного рода льготами привлечь униатов к православию. Впрочем, неизвестно, чтобы Семашко изучал опыт успешной деятельности архиепископа Иосифа (Шумлянского). Для этого ему нужно было работать в архиве униатских митрополитов. Только там он мог найти необходимые документы. Но о его работе в этом архиве в 1827 г. сведений нет.


Некоторую схожесть в планах Шумлянского и Семашко можно объяснить использованием авторами универсальных сторон церковной жизни и церковно-государственных отношений. В то же время их схожесть не слишком велика, принципиальные различия весьма существенны. Привлечение в унию и духовенства, и людей из среды православной знати с помощью законодательно оформленных льгот, насильственные меры в отношении несогласных на унию священнослужителей, требование усиления своей власти и проч. – все это резко контрастирует с проектом митрополита Иосифа (Семашко).


Проект воссоединения униатов высокопреосвященного Евгения (Булгариса), архиепископа Славянского и Херсонского, греческого богослова и духовного писателя, принявшего русское подданство во времена императрицы Екатерины ІІ, содержится в сочинении «О лучшем способе воссоединения униатов с Православной Церковью». Оно было написано по просьбе обер-прокурора Св. Синода графа Алексея Ивановича Мусина-Пушкина примерно в 1793 г. Просьба Пушкина была инициирована императрицей Екатериной II. Сочинение было написано на греческом языке и сразу же переведено на русский. Это сочинение никогда не публиковалось. Оно в рукописном виде в 1886 или в 1887 г. было случайно обнаружено в одной из букинистических лавок Петербурга, куда по некоторым признакам попало из какого-то частного собрания, хотя по замечанию издателя на обложке рукописи сохранились отметки, принадлежащие официальным документам Св. Синода. Редколлегия «Христианского чтения», печатая трактат Булгариса, прямо обращалась к профессору Санкт-Петербургской духовной академии М.О. Кояловичу, самому маститому исследователю унии того времени, с вопросом о том, как повлияло и повлияло ли на события первого воссоединения это сочинение владыки Евгения. К сожалению, профессор Коялович не обратил внимание на этот вопрос.


Всего высокопреосвященный Евгений предлагает семь способов воздействия на униатов, которых он считает несправедливо носящими это имя. Автор не поясняет своей мысли, но скорее всего он имеет в виду то, что за названием «униаты» скрывается истинное положение дел, которое состоит в том, что униаты – это католики, т.е. с духовной точки зрения западные христиане, которые практикуют восточный обряд не только из-за сложившихся определенным образом исторических обстоятельств, но и с миссионерской целью.


Булгарис, очевидно, исходит из твердого православного представления о том, что Римская Церковь откололась от тела Вселенского Православия, в результате чего оказалась беззащитной перед появлением неизвестных древней Церкви догматов. В результате она стала еретической, хотя он нигде в своей записке не называет католичество ересью.


Архиепископ Евгений высказывает мнение, что униатов нельзя перевести в православие с помощью насильственных мер, проведением дискуссий с униатами на совместных Соборах, проведением открытых дискуссий и изданием полемической литературы. Эти 4 способа, по его мнению, не могут привести к желаемому результату, более того, они могут иметь прямо противоположные последствия, т.е. униаты еще более укрепятся в своих заблуждениях.


5-й способ состоит в назначении в местности компактного проживания униатов специально подобранных образованных, благоразумных, благочестивого жития священнослужителей всех рангов и степеней.


6-й способ состоит в открытии среди униатов православных школ, в которых дети униатов и православных должны были бы обучаться совместно. Вновь особое внимание автор уделяет подбору учителей.


7-й способ – наставление униатов в православной вере православным духовенством и учителями школ. Упор должен был делаться не на спорах и прениях, а на том факте, что в первые века Христианства Церковь была едина. После разделения, в восточной части не были введены никакие новые догматы, а западной части появились неизвестные ранее истины веры.


Способы с 5-го по 7-й, рассмотренные в едином комплексе, – это не что иное, как совет развернуть среди униатов – подданных православного монарха – православную миссию, такую, какая на основании православной экклезиологии должна организовываться среди иноверцев.


Очевидно, что проект Булгариса не имеет ничего общего с проектом митрополита Иосифа (Семашко), согласно которому униаты – это не еретики, а раскольники, и православное духовенство не должно было разворачивать миссию среди униатов. Без сомнения, владыка Иосиф ничего не знал о сочинении владыки Евгения. В целом сочинение Булгариса не имеет ничего общего с реальными событиями воссоединения униатов в 1839 г. Его сочинение – это основанное на твердой православной экклезиологии, общее рассуждение. Булгарис не был знатоком положения дел в приобретенных Россией от Речи Посполитой регионах, а потому его советы слишком отвлеченные. Их практически невозможно было положить в основу государственной конфессиональной политики. Ни один из принципов, на которых Булгарис советовал строить православную миссию среди униатов, не был реализован. Правда, в западные губернии пытались привлекать священников из внутренних регионов России. Однако, стоит заметить, никакого подбора священнослужителей по их качествам не было, а потому часто в белорусско-украинские земли приезжали не самые лучшие лица духовного звания, что часто приводило к конфликтам между местным населением и новоприбывшим духовенством.


Таким образом, можно говорить о том, что сочинение архиепископа Евгения (Булгариса) не сыграло никакой роли в присоединении униатов. Оно интересно как памятник православного миссионерского видения, основанного на твердой православной позиции, а также является свидетельством стремления правительства Екатерины ІІ решительно покончить с унией.


Из сказанного следует, что проект общего воссоединения, предложенный митрополитом Иосифом (Семашко) в 1827 г., создавался без стороннего влияния, без знакомства с проектами конфессиональных обращений прежних времен, а потому в основных своих положениях представляется самостоятелльным. Между тем, некоторые мысли, заложенные в основание и первого, и второго планов в проекте высокопреосвященного Иосифа (Семашко), высказывались ранее, и митрополит Иосиф был с ними ознакомлен. Речь идет о рапорте Минского губернатора З.Я. Корнеева, поданного на имя императора Павла І 6 июля 1797 г. С этим документом имеет смысл ознакомиться более внимательно.
По распоряжению императора Павла I З.Я. Корнеев в июне 1797 г. посетил находящиеся в пределах семи уездов Минской губернии 23 прихода, в 1795 г. перешедшие из унии в православие, в которых, как сказано в рапорте, «обращаемый к благочестию народ колеблется во исповедании веры», а крестьяне уклоняются от «хождения в церковь и принятия священных треб». Минский губернатор имел от императора поручение исследовать сложившуюся после екатерининского воссоединения ситуацию в непосредственном общении с верующими.


По итогам своей инспекции, Корнеев выступил с предложением поручить архиепископу Минскому и Волынскому Иову (Потемкину), чтобы тот распорядился не препятствовать православным прихожанам обращаться за совершением треб к униатским священникам. Тем самым, по мнению минского губернатора, снималось межконфессиональное напряжение. Затем он советовал православному епархиальному начальству обратить внимание на подбор православного духовенства для белорусской паствы. Нужно было отказаться от приглашения священников со стороны, а привлекать к приходскому служению лишь местных священнослужителей, владеющих польским языком и «искусных к научению народа».


Предложение Корнеева вело к хаосу, когда невозможно было разобраться – к какому церковному объединению относятся люди, прихожанами какого храма они являются. Это было нарушение порядка, в поддержании которого были заинтересованы священники как православной, так и униатской Церквей. Поэтому вполне логичным представляется следующее предложение Корнеева, состоящее в том, чтобы для сохранения общего порядка обязать униатские приходы подчиняться Минскому архиепископу Иову в ведении метрических книг и составлении ведомостей наравне с православными приходами. Этим средством, пишет Корнеев, «сохранится сведение о соблюдении народом обязанности своей по совестному каждого исповеданию веры».


Далее Корнеев описывает последствия такого шага. По его мнению, тесное взаимодействие униатских священников с Минским православным епархиальным начальством может подтолкнуть униатов к сближению с православными и даже к переходу униатских священников в православие вместе со своими приходами. Корнеев считает такую надежду оправданной, т.к. отмечает тесную связь униатского духовенства, о котором он отзывается очень высоко, считая его высокообразоанным, ведущим благочестивый образ жизни и деятельно наставляющим народ словом проповеди, и простого униатского народа, доверительные отношения между ними, так что народ «готов следовать за ними повсюду».
Таким образом, Корнеев считал главным обращение в православие униатских священников. Чтобы облегчить им присоединение к Православной Церкви, он советовал оставлять им латинское священническое одеяние и бритье бород. В церквах Корнееев советовал на первых порах ничего не менять, в частности не настаивать на восстановлении иконостасов «ибо перемена вещей сих великое имеет влияние на народ, который и могут и умеют держать они в повиновении».


Анализ рапорта З.Я. Корнеева открывает, что минский губернатор на основании лично собранной информации предлагал продолжить начавшееся в правление императрицы Екатерины II воссоединение униатов, используя иерархический подход, т.е., не обращаясь к простым верующим, относясь терпимо к их привычкам и сложившимся церковным традициям. При этом он советовал организовать тесное соприкосновение православного священноначалия и униатского духовенства, а также не требовать перемены священниками своего внешнего вида. Все эти элементы присутствуют как в первом, так и во втором плане проекта, разработанного Семашко.


Рапорт З.Я. Корнеева был известен Иосифу Семашко в начале 1828 г. Об этом свидетельствует «Записка об упразднении греко-униатских монастырей в Западной России», датированная 28 февраля 1828 г. и подготовленная в канцелярии министра народного просвещения А.С. Шишкова при участии прелата Иосифа. В этом документе мысли Корнеева кратко разбираются и критикуются. Однако не известно, был ли митрополит Иосиф знаком с этим документом в момент написания своей «Записки о положении в России Униатской Церкви…», т.е. в начале ноября 1827 г. Можно предположить, что этот текст был ему не знаком, т.к. вряд ли правительственные делопроизводственные документы такого высокого уровня доводились до представителей католического духовенства. В то же время представляется достаточно очевидным, что при составлении второго плана проекта воссоединения Семашко не просто учитывал, но использовал идеи З.Я. Корнеева, заключавшиеся в том, чтобы: 1) подчинить униатское духовенство руководству Православной Церкви с целью постепенного слияния униатских духовных лиц с православным клиром; 2) не требовать от греко-католических священнослужителей, склонных к православию, перемены их внешнего вида, чтобы облегчить для них переход в православие.


При этом идеи Корнеева автор воссоединительного проекта привлекал творчески, применяясь к сложившимся условиям. В частности, Корнеев предлагал не касаться литургической сферы жизни белорусско-украинских униатов. В первом плане Семашко тоже ничего не говорит о вмешательстве в эту очень чувствительную для простых верующих сторону церковной жизни. Однако, после 1834 г. митрополит Иосиф развернул широкомасштабную литургическую реформу, пойдя против совета Корнеева, исходя из собственных соображений.


Из всего сказанного следует, что проект общего воссоединения, предложенный митрополитом Иосифом (Семашко) в 1827 г., создавался без знакомства с проектами конфессиональных обращений прежних времен, но не на пустом месте. В нем использовался опыт деятельности митрополита Ираклия (Лисовского), а также некоторые идеи минского губернатора З.Я. Корнеева. В то же время сама постановка проблемы, а также соотношение разных элементов проекта и их применение в зависимости от складывавшихся обстоятельств представляли собой самостоятельное творчество митрополита Иосифа (Семашко). Предложение разорвать унию с Римом через пробуждение в духовенстве религиозной неудовлетворенности и исторической памяти, отказ от репрессий в отношении оппонентов, глубокий взгляд на проблему и проч. – все это открывает в митрополите Иосифе самобытный талант, если не сказать гениальность.

(Visited 52 times, 1 visits today)

Последнее изменение: 26.02.2021
закрыть