К вопросу об оригинальности проекта общего воссоединения белорусско-украинских униатов с православными (1828–1839). Часть 1.

17:48 Статьи

Превращение в конце XIV в. Великого княжества Литовского в католическое государство вывело из равновесия конфессиональную ситуацию на всем протяжении западнорусских земель, поскольку на этих территориях Католическая Церковь могла расширять свои позиции исключительно за счет православия. Распространение католичества достигло своего предела во времена Речи Посполитой на Брестском Соборе 1596 г. После него правители Польско-Литовского государства формально объявили все западнорусское, или как сейчас говорят – белорусско-украинское, население католиками восточного обряда, а существование Православной Церкви было законодательно запрещено. В последующие два с половиной столетия происходило усвоение факта торжества католичества, обусловленного возникновением церковно-политического феномена Брестской унии. Оно сопровождалось переходами большого числа священнослужителей и значительных масс верующих из одной конфессии в другую и завершилось постепенным исчезновением униатского церковного объединения в границах Российской империи в посл. четв. XVIII – пер. пол. XIX в.


Окончательное упразднение унии в белорусско-литовско-украинских губерниях в 1839 г. проходило с 1828 по 1839 г. в рамках проекта общего воссоединения униатов с православными, предложенного униатским прелатом Иосифом Семашко – будущим православным митрополитом Литовским и Виленским. В ходе реализации воссоединительного проекта, сообразуясь со складывающимися обстоятельствами, Семашко разработал два плана разрыва Брестской унии. Первый осуществлялся с 1828 по 1830 г., второй – с 1832 по 1839 г. Несмотря на то, что проект разрыва Брестской церковной унии неоднократно рассматривался исследователями разных историографических школ, в нем еще остаются неизученные стороны. Одной из таких сторон является степень оригинальности идей, положенных в основание планов Семашко. Определение этого аспекта позволяет во многом по-новому взглянуть на процесс подготовки воссоединения белорусско-украинских униатов, а также добавляет новые штрихи к портрету митрополита Иосифа.

Митрополит Литовский и Виленский Иосиф (Семашко)

Инициатива общего возвращения униатов в границах Российской империи в православное вероисповедание целиком принадлежала 29-летнему униатскому прелату Иосифу Семашко. Заявление о том, что действие Брестской церковной унии, как договора между Римско-католической Церковью и Киевской митрополией Константинопольского патриархата, можно прекратить, содержится в записке Семашко от 5 ноября 1827 г. «О положении в России Униатской Церкви и средствах возвратить оную на лоно Церкви Православной». Здесь же содержалось описание ряда мероприятий, которые, по мнению автора, вели к возвращению униатов к православной вере.

Процесс разрыва церковной унии виделся прелату Иосифу разделенным на два этапа: вначале российским правительством с помощью реформ создавались новые условия служения униатского клира, а затем следовал длительный процесс его религиозного убеждения и перевоспитания. Церковный организм унии надлежало оздоровить, укрепить и настроить так, чтобы иметь возможность дать «посредством воспитания надлежащее направление умам духовенства». Итогом реализации этого плана воссоединения должно было стать искреннее убеждение греко-католических священнослужителей в православии вероисповедания Восточной Церкви, и, как следствие, возрождение в его среде во многом утраченного восточнохристианского самосознания и духовной практики. В результате униатские священники должны были сами, без какого-либо воздействия со стороны повести свою паству к воссоединению с православными.


Полный список мероприятий, которые было необходимо осуществить правительству на первом этапе подготовки воссоединения, сводился к следующим пунктам. Во-первых, надо было ликвидировать униатский департамент Римско-католической духовной коллегии, а вместо него основать отдельное Высшее управление унией в виде Греко-униатской духовной коллегии. Во-вторых, целесообразно устроить административно-территориальное разделение приходов. Необходимо было более равномерно и удобно перераспределить их между епархиями, для чего упразднить излишнюю Виленскую митрополичью кафедру. В-третьих, удалить местопребывание униатских епископальных центров «от римских кафедр и даже от мест в коих римляне господствуют». В-четвертых, отменить монашеское самоуправление, подчинив иночествующих правящим архиереям. В-пятых, ввести институт епархиальных консисторий, передав им права, принадлежавшие до того капитулам епархий, а также учредить соборное духовенство по кафедральным штатам в соответствии с православным образцом того времени. В-шестых, отменить награды духовным лицам в виде дистинкториальных крестов, получаемых из Рима, и распространить на униатских священников награды православными наперсными крестами, которые вместе с соответствующими пенсиями жаловались волей российского монарха. В-седьмых, повысить уровень образования и социальный статус клира, а также улучшить его материальное положение. Для этого учредить духовную академию, епархиальные семинарии, а при монастырях – необходимые низшие духовные училища, предоставить сыновьям духовенства возможность выходить из духовного звания и поступать в военную и гражданскую службу. В-восьмых, сократить число монастырей, сообразуясь с количеством монахов и общецерковными потребностями. Закрытию подлежали малонаселенные обители с передачей их храмов белому духовенству, а фундушей на содержание учреждаемых в епархиях духовных школ. В-девятых, навести порядок в финансовой сфере, добиться более рационального использования церковных средств. В-десятых, отменить право презента, иначе – колляции. Тем самым пресекалось влияние на униатский клир землевладельцев-католиков и укреплялась административная власть иерархии.
Предлагаемые правительству мероприятия вели к: 1) восстановлению самоуправления униатского церковного объединения в том объеме, в котором оно существовало при первых униатских митрополитах; 2) преодолению накопившихся во всех сферах жизни церкви проблем; 3) максимально возможному ограждению греко-католического клира от влияния латинского духовенства и помещиков-католиков; 4) сближению унии с православием в церковно-административной сфере; 5) воспитанию униатских священников в лояльности российскому правительству.


Обращает на себя внимание то, что, согласно замыслу первого плана, не подразумевалось вмешиваться в вероучение, литургическую практику и сложившиеся традиции греко-католиков. Их изменение Семашко считал важным, но достижимым только со временем. По его мысли разрушение союза с Римом и возвращение белорусов и украинцев к духовным истокам должны были совершаться по мере всестороннего оздоровления и укрепления церковного организма унии без перемены внутренних сторон его жизни.


Очевидно, что проект митрополита Иосифа был рассчитан на поддержку и покровительство правительства Российской империи. Принцип, на котором строился план воссоединения, был иерархический – народ должен был без рассуждений принимать то, что ему предлагалось лицами духовного звания. Это не являлось проявлением презрения к простым верующим. Прелат Иосиф полагал, что воздействовать на простых униатов не имеет смысла. Уния представляет собой только тонкий налет на их самосознании. В своей глубине они сохраняют христианское мироощущение Восточной Церкви. Наиболее определенно владыка Иосиф выразил эту мысль несколько позже в адресованной Н.А. Протасову записке от 1 декабря 1838 г. «Народ униатский, писал он, за весьма малым исключением, таков почти ныне, каков был до обращения его в Унию». Отсюда следовало, что возвращать к духовным истокам нужно было не народ, а в большой степени переродившееся духовенство. Согласно мнению Иосифа, для разрыва унии было достаточно разбудить историческую память и возбудить религиозную неудовлетворенность униатских священнослужителей. Поэтому народ, который, по его мысли, «легко пойдет путем, пастырями своими указываемым», «повелевать насильственно совестью» которого ни в коем случае нельзя, должен был оставаться в роли религиозной паствы.


Осуществление разработанного митрополитом Иосифом в 1827 г. плана воссоединения вело к оздоровлению и укреплению униатской церкви. В том, что для упразднения унии униатское церковное объединение нужно было оздоровить и сделать более сильным, не было противоречия. Униаты считали себя членами особой униатской церкви в составе Католической Церкви. Это входило в противоречие с посттридентской католической экклезиологией, на основании которой в декабре 1595 г. в Риме была подписана церковная уния между Католической Церковью и частью иерархии Киевской митрополии Константинопольского патриархата. Согласно посттридентскому представлению «Церковью» могла называться только монолитная Вселенская Церковь, которая признавала непосредственную прямую власть Римского Папы над каждым епископом и верующим. Соответственно в Апостольской столице на униатов смотрели как на католиков, которым по миссионерским соображениям предоставлено право практиковать восточный обряд. Не более. В то же время униаты сохраняли национальную иерархию, которая существовала параллельно иерархии латинского обряда. Сверх того, сами униаты с самого начала заключения Брестской унии не сомневались, а даже подчеркивали то, что, находясь в союзе с Римом, продолжают оставаться частью Русской Церкви, а также имеют свои особые интересы, состоявшие в сохранении византийского обряда и ограждении паствы от латинского прозелитизма. Как пишет В. Пери: «Брестская уния спонтанно понималась русинами, как уния между их национальной Церковью, с ее традиционной иерархической структурой, и наследованным от предков литургическим обычаем, и Римской Церковью». Иначе говоря, церковная уния греко-католиками мыслилась как федеративный союз Церквей, а не как их включение в общую массу Католической Церкви.


Представление восточнославянских униатов о своем месте в структуре Католичества ставило проблему разрыва Брестской унии весьма специфическим образом. Дело в том, что слабое плохо управляемое униатское церковное объединение могло стать легкой добычей латинских и православных миссионеров, но не могло в полном составе пойти на возвращение в православие. Поэтому для достижения общего воссоединения требовалось не ослаблять, а усиливать униатский церковный организм, одновременно сближая строй его жизни с Православной Церковью, и постепенно убеждая греко-католическое духовенство в том, что продолжение существования унии не оправдано с религиозной точки зрения и ведет к денационализации белорусов и украинцев. Этот подход прослеживается в плане Семашко, который был предложен в 1827 г., а начал реализовываться в 1828 г.


Замысел общего воссоединения, предложенный в 1827 г., не был реализован в полном объеме. До польского восстания 1830–1831 гг. Семашко, не столько консультируя куратора воссоединительного проекта со стороны правительства – Д.Н. Блудова, сколько выступая в качестве главного инициатора и движителя реформ, при полной поддержке императора Николая I сумел добиться создания церковно-правовой и церковно-административной базы, на основании которой можно было разорвать Брестскую унию. Было сделано много, но недостаточно, чтобы движение униатов к православию приобрело необратимый характер.


Вооруженное выступление поляков, породив вокруг и внутри унии новые условия, сделало приведение в жизнь плана 1827 г. невозможным и потребовало разработки нового плана общего воссоединения. В записке от 26 июля 1832 г. «О ходе униатского дела» епископ Иосиф (Семашко) высказал мысль о том, что в сложившихся новых обстоятельствах воссоединение возможно осуществить подчинением униатской церкви православной духовной власти. Для этого дела Греко-униатской духовной коллегии нужно было передать в ведомство Св. Синода. При этом униатский митрополит Иосафат (Булгак) должен был стать постоянным членом Св. Синода. Несколько позже преосвященный Иосиф составил документ, который подал Блудову 15 октября 1832 г. В нем он подробно описал мероприятия, которые правительству следовало привести в действие одновременно с подчинением униатов Св. Синоду. Смысл нового предложения сводился к тому, чтобы через теснейшее соединение униатов с православными достичь постепенного и незаметного слияния греко-католиков с православными. Униатское церковное объединение должно было тихо исчезнуть с конфессиональной карты Европы.


Второй план проекта высокопреосвященного Иосифа (Семашко) не был реализован в полном объеме точно так же, как и первый. Это произошло из-за колебаний конфессиональной политики Российской империи в западных губерниях, и привело к ряду негативных явлений накануне и сразу после Полоцкого Собора 1839 г., которые католические и примыкающие к ним современные белорусские националистические историки используют для нападок на православие и власти Российской империи.
В исторической литературе проект воссоединения 1830-х гг. неоднократно рассматривался. Оригинальность первого плана, составленного Семашко, ставил под сомнение генерал П.О. Бобровский. В работе «Русская Греко-Униатская церковь в царствование императора Александра I» он пишет, что «те мероположения, о которых говорит записка Семашки (имеется в виду записка от 5 ноября 1827 г. – А.Р.), намечены были еще Лисовским, за исключением вопроса о главной семинарии».


Замечание П.О. Бобровского, при всем почтении к этому автору, как крупному специалисту в области военной истории и военно-юридической науки, неосновательно и поверхностно. Существуют коренные различия в плане реформирования унии прелата Иосифа, и проекте преобразований униатской церкви, реализованных на переломе XVIII–XIX вв. высокопреосвященным Ираклием (Лисовским).


В первую очередь, надо сказать, что митрополит Ираклий (Лисовский) предпринимал шаги по возвышению унии в России, ориентируясь на австрийский опыт. В Австрийской империи в правление императора Иосифа ІІ был проведен ряд преобразований церковной жизни, в основании которых лежали идеи фебронианизма. Практическое воплощение этих идей в жизнь получило название иосифизма, вызвало негодование Апостольской столицы и повлекло за собой оздоровление униатской церкви на территории Галиции. Главное, что послужило этому, состояло в том, что, уния в Австрии освободилась от удушающего влияния латинства и полонизма. Для этого австрийское правительство разгромило униатский базилианский монашеский орден, через который проводились латинизация церковной жизни униатов и полонизация униатского низового духовенства (было закрыто 145 базилианских монастырей); капиталы закрытых базилианских монастырей были использованы для улучшения материального положения белого униатского духовенства, повышения его образовательного ценза и социального положения. Благодаря этому часть унии, находившаяся под властью Габсбургов в исторической перспективе сохранилась и пошла по пути развития своей самобытности. Высокопреосвященный Ираклий (Лисовский) развернул широкую деятельность по австрийскому образцу. Однако, к 1827 г. плоды его деятельности оказались в значительной степени уничтожены сторонниками латинизации и полонизации унии. Поэтому, по мысли П.О. Боброввского, Иосифу Семашко при разработке плана воссоединения в 1827 г. не нужно было ничего придумывать. Достаточно было продолжить то, что уже до 1809 г., т.е. до своей кончины, уже делал митрополит Ираклий.
В то же время между проектами Семашко и Лисовского имеется существенная разница. Она проистекала из противоположных целеполаганий. Униатский митрополит Ираклий (Лисовский) стремился возвысить унию, а будущий православный митрополит Иосиф (Семашко) вел дело к ее упразднению. Поэтому мероприятиями по всестороннему укреплению унии Лисовский лишь старался остановить полонизацию и латинизацию унии, а Семашко решительно вел дело к обособлению униатов от римского духовенства и польских панов и направлял их к православию. Именно в этом таилась главная идея автора воссоединительного проекта. Давая характеристику преобразованиям, начатым в 1828 г., митрополит Иосиф (Семашко) писал в воспоминаниях: «Нужно было прежде изъять униатов из-под власти римлян; разорвать слишком тесную связь, возникшую между первыми и последними; дать униатам некоторую самостоятельность и особое направление; ввести воспитание духовенства, способное возродить понятия и убеждения, свойственные Восточной их Церкви».


Можно говорить о том, что первый план воссоединения, принадлежавший Иосифу (Семашко), в некоторых пунктах совпадал с планом реформ митрополита Ираклия (Лисовского). В то же время совпадения не были копированием, как это видел П.О. Бобровский. Идея разрыва церковной унии посредством укрепления униатского церковного организма, на которой Семашко строил процесс воссоединения, была самостоятельной и неожиданной настолько, что и сегодня не замечается историками.

(Visited 34 times, 2 visits today)

Последнее изменение: 14.02.2021
закрыть