«От восхода до захода солнца, изнуряли нас тяжелыми земляными работами»

12:44 Люди в истории

Воспоминания узника польского концлагеря

В 1934 г. в городе Береза-Картусская на территории нынешней Брестской области польскими властями был создан концентрационный лагерь для внесудебной изоляции противников правящего режима. В 1934-1939 гг. в концлагере по обвинению в антигосударственной деятельности содержались коммунисты, польские оппоненты режима, деятели еврейского, украинского и белорусского национальных движений. Ниже публикуются воспоминания одного из первых узников концлагеря, Н.Ф. Лысюка.

«В 1934 г. 11.VII без суда и следствия меня арестовали, надели на руки кайданы и поездом отвезли в концлагерь Картуз-Береза. Кайданы на руках так зажали, что железо въелось в тело и посинели руки. На мое замечание жандар­мам, чтобы немного освободили кандалы, жандарм ответил: «Ничего, не здохнешь». В это время в концлагере нас было сто человек и столько же полиции. Казарма, в которую нас поместили, была огороженая в 8 рядов колючей про­волокой. Поместили нас всех в одной большой камере. Спали мы на голом полу. Через несколько месяцев нам выдали матрасы, и тоже спали на полу.

В это время вообще концлагерь был не подготовлен, не было кухни, продуктов, долгое время почти голодали, от восхода до захода солнца, изнуряли нас тяже­лыми земляными работами, только за первых два месяца я потерял 16 кг веса.

Узников каждый день прибывало все больше. Когда восстановили кухню, нас кормили утром и вечером по поллитра так называемым журиком, это немножко ржаной муки, разболтанной в воде, а на обед поллитра супу, в котором плавало несколько перловых крупинок.

Осенью нас одели в серые полотняные куртки и штаны, обувь — деревян­ные колодки, на рукава и спину заставили нас нашить номера. Я имел 167 но­мер. По имени нас не называли, а только по номерам. Строго было нам запре­щено друг с другом разговаривать, иметь носовые платки, корандаши, бумагу, вообще мы не имели права иметь при себе ничего, а также запрещено было курить. За малейшее нарушение сажали в карцер и вдобавок несколько рези­новых палок. За год моего пребывания в концлагере я имел 7 административ­ных взысканий за нарушение лагерного режима. К примеру: легли мы спать, с коридора послышался вызов по номерам явиться на коридор. Вызывали тех, которые нарушали лагерный режим и должны отсидеть в карцере. Вызвали моего товарища, который рядом на полу со мной спал, по вызову нужно немед­ленно явиться на коридор. Мой товарищ просит меня, чтобы ему отдал свои кольсоны, чтобы хоть немножко было теплей в карцере (была зима). Карцер не отоплялся, холодно было как на дворе. Я быстро снял кольсоны и отдал ему. Надеть на себя он не успел, и мои кольсоны спрятал под куртку. Полицай на ко­ридоре заметил и спросил, где взял кольсоны, деваться было некуда, и он при­знался, что кольсоны мои, и тут же вызов: «167 явиться на коридор». И я явился. Полицай спросил меня, мои ли кольсоны, я подтвердил, да. Полицай велел мне нагнуться и всыпал мне 30 гумовых палок по спине и отправил в карцер вместе с товарищем. По пребывании в карцере многие товарищи достали ревматизм и туберкулез легких. Или был такой случай: в камере, где мы находились, полицай заметил через волчок, что будто у товарища Яблонского, столяр из Львова, на шее подвязанный шарф, что запрещалось иметь в камере. Фак­тически это был свитер с воротником, которого ему жена прислала из дому (в то время было разрешено получать свитры из дому). Полицай ворвался в камеру, схватил руками за воротник и хотел сорвать, тов. Яблонский схватил полицая за руку и хотел пояснить полицаю, что это воротник. И за то, что тов. Яблонский схватил полицая за руку, получил 7 суток карцера, а полицай за то, что он тов. Яблонского не застрелил за то, что он его схватил за руку, тоже получил 7 суток карцера.

Более 4 месяцев мы не меняли белья и не мылись в бане, в результате столько завелось вшей, что начальник лагеря был вынужден вызвать из Варшавы специалиста по уничтожению вшей, который долгое время не мог ничего сделать, и только после, как нас всех раздели догола и перевели нас голых в другой пустой зал, где мы голые три дня просидели, а камеру, где мы рань­ше находились, плотно закупорили все щели, поставили в четырех углах большие металлические протвины, посыпанные в них серой, которую потом подожгли, и только после этого были уничтожены вши в нашем белье и одеж­де, а также в матрасах, которые мы оставили в этой камере. После этого мы в две недели один раз мылись в бане.

Воду для бани кача­ли из колодца сами, нас голых запрягали в конный керат, в котором были пристроены два дышла, и нас 10 человек тянули за эти дышла, вращая керат, к которому пристроен был насос.

Посещать узников родным было запрещено. В 1935 г. из Варшавы приеха­ла в Картуз-Березу старушка-мать узника тов. Каптур (парикмахер), и ей не раз­решили увидеться с сыном. О ее приезде мы случайно узнали. Возвращаясь в лагерь с работы, увидели, сбоку на дороге стояла женщина-старушка, кото­рая очень внимательно смотрела на нас, и видимо, после того как ей отказали увидеться с сыном, а среди нас она не увидела своего сына (он был в другой колонне), она негромко крикнула «Коптур». И когда мы в камере сказали Коптуру, что какая-то женщина крикнула нам «Коптур», и рассказали ему ее внешность, он сказал, что это была его мать. После этого он сильно возмущался.

В выходные дни нас на работу не гоняли, за исключением, занимались уборкой двора лагеря. В эти дни нас переводили в другую свободную большую камеру, выдавали под строгим контролем иголки, нитки и мы ремонтировали свою верхнюю одежду и белье, и мы коммунисты занимали отдельный угол от НДКов и вели беседы, слушали лекции на революционные международ­ные темы».

Источник: Польша — Беларусь (1921 — 1953): Сборник документов и материалов. Минск, 2012. С. 193-195.

(Visited 40 times, 1 visits today)

Последнее изменение: 29.06.2020
закрыть